Каждый прожитый день приближает нас к весне
Цитата Фрэнсиса Бэкона.

А я разбираю старые архивы. Опять старенькое-старенькое

***
Сонмы. Сны и мы.
Как раны, как взрывы,
Теплы очаги
Совершенство навевающих звезд.
Как волосы, рыжие,
Взгляды их глаз не сочтенных,
Жаждой калечащих ломкие души.
Да, это сны.
А мы, не достигшие их,
Все плачем в тоске,
И космический ветер туманит
Слепых наших глаз
Восхищенные лужи.

***

И светел, и светел
Клинок аметистовых гроз,
Приветственным воплем
Входящему в Город Дождя
Звенели шаги их…

МЫШЕЛОВКА

Как пальцы младенцев, розовые,
Города любви,
Пленительны улицы, сапфиром мощеные,
В городах любви.
Радужный дождь моет окна из горных кристаллов
В городах любви,
В слезы не верят, как в сказки
В городах любви,
И солнце, как заведенное,
Вечным летом на крыши стекает
В городах любви,
Снятся сны о телесных усладах
В городах любви,
Все отдается даром
В городах любви.
Но, чуткие и осторожные,
Мимо проходят пришельцы:
В воздухе пляшет незримое
Дыхание вязкого зверя.


КОНЕЦ СВЕТА

Последняя ночь мира,
Смерть скребется в телефонные трубки.
Неистовые разбивают витрины,
Вином промывают раны,
И воздух, как ладана, полон,
Признаний в любви запоздалых.


ОСЕННЯЯ ОХОТА
Был холод. Словно пальцы мертвой птицы,
Лежали наши стрелы
На земле полусонной,
Колючей кошкой
Мерзлый воздух
Бродил по нашим рукам беззащитным.
Мерцал костер. Свободным дымом
Нагое пламя вверх дышало
И под осенним ветром белам,
Как зверь дрожало,
Замерзая.
Была пустой
Холодная охота,
И мы – одни в больном, осеннем мире
Под небом грузным
В плаще с туманным подбоем.
А где-то в застывших ветвях
Мучился баньши мглистой тоскою.


ЦЕГ: ОБМАНУТЫЙ МИР
Память хрупка,
Лживы и смертны легенды,
Танцуя в скорлупках
Истаявших замков,
Как огромные дети,
Беспечны века.

***

Смел был и грешен
Их последний король,
Играл с огнем,
Как ребенок в аду,
Опасной забавой
Пытался убить печаль:
Задумал продать он
Душу шальную свою
За бессмертие мира,
Которым владел,
За бессмертие мира
Который любил,
Во имя его,
Как ножом по стеклу –
ЦЕГ.
Из темных воронок
Забытые боги
Явились на зов,
Корчась, дымясь,
Кипящую душу пожрали,
Заплатили, смеясь,
Фальшивой монетой
Ему:
Предали мир
С острым именем ЦЕГ
Безумной, насмешливой,
Вечной чудовищно смерти.
Города с куполами
И желтоглазые люди,
Синие звери
И белые лунно озеры
Вдруг свет потеряли
И окаменели,
И пылью, как пудрой для грима,
На вещи
Осыпалось время.
В агонии гипсовой
Старыми сделались ветви
И каменных листьев
Холодные губы
Змеились предсмертной усмешкой.
И небо, как в Библии,
Сводом недвижимым стало,
Замерли ветры,
Как птицы, готовые к бегству,
Разбилась, как сердце,
Луна в облаках…
ЦЕГ обездвижел
И мертво в него замурованы двери,
Не помнит никто
Древних троп к запыленному телу его,
Страшной легендой
Для путников
В сложной сети отражений
Стал каменный ЦЕГ,
Обманутый мир.

ПРЕДАТЕЛЬСТВО
Осталась клочками висеть
На ладонях
Издохшая дружба,
Больно живу,
Как отравленный зверь,
Полинявший, недужный,
Был готов разделить,
Словно хлеба кусок,
С ним могилу.
Продал меня
Мой смеющийся друг
За забаву и силу.
Было, видно, ему
Просто верить,
Не страшно и просто,
Что легко одному
С этой мили
Пройтись до погоста.